О благотворительности и мелочи
Репостнув час назад пост о донорстве от Вики, я переключаюсь на другую волну. Выплесну гадости.
Я совершенно перестала верить в сборы средств. И в денежную наличную благотворительность.
На днях видела у метро сбор средств - парень и девушка в микрофон обращались, призывали опустить денег в коробочку, в какой-то фонд для детей собирают. Испытала глубокое отвращение. Я им не верю. Быть может, они честны и собирают для детей. Но я им не верю всё равно...
Мне кажется, что откупаясь копеечкой, мы развратили и взрастили целый класс попрошаек.
Это же так просто - скинуть мелочь и сразу почувствовать себя хорошим.
Вчера и сегодня считала - сколько раз по дороге от дома до офиса я встречу попрошаек.
Вчера - 8 человек, сегодня меньше - 6.
Половина из них - тихо идут по вагону или стоят себе в переходе с табличками. На табличках - трагедии одна другой круче. Вполне возможно, что у кого-то это и правда. Но, если видишь это всё чуть ли не по 10 раз в день - христианских чувств не остаётся. Кстати, о христианстве - в воскресенье утром моя пробежка совпала с началом утренней службы в храме в Химках. Так вот, у входа в храм нищих (отнюдь не христианского вида, в том числе) было уже больше, чем прихожан. И многие из них были очень активны - канючили, пытались ухватить за руку и т.п.
И те, что в метро и переходах - половина канючит так, что хоть уши затыкай. "Дооооооооченька..." Манипулируют любыми способами. Иногда очень хочется дать пинка. Как и девочке с шапкой в руках, которая пристаёт во время уличного концерта. Я, кстати, музыкантам денег даю, если не пристают и если мне нравится то, что они играют.
От сумы и тюрьмы не зарекайся - это да, но я и не зарекаюсь, я о другом - насколько просто и обыденно, насколько массово стал образ жизни попрошайки. Причём, именно в сытых городах.
А между тем, и в Минске, и в Москве я заметила одну вещь - очень многие перестали извиняться, если случайно толкнули в транспорте, наступили на ногу, задели локтем.
Вообще говорить стали меньше. Вместо просьбы разрешить пройти или подвинуться - пинок становится нормой. Так и до средневековых грубых нравов скоро деградируем. Там нищие и бродяги тоже отдельным городским классом были, кстати.
Я совершенно перестала верить в сборы средств. И в денежную наличную благотворительность.
На днях видела у метро сбор средств - парень и девушка в микрофон обращались, призывали опустить денег в коробочку, в какой-то фонд для детей собирают. Испытала глубокое отвращение. Я им не верю. Быть может, они честны и собирают для детей. Но я им не верю всё равно...
Мне кажется, что откупаясь копеечкой, мы развратили и взрастили целый класс попрошаек.
Это же так просто - скинуть мелочь и сразу почувствовать себя хорошим.
Вчера и сегодня считала - сколько раз по дороге от дома до офиса я встречу попрошаек.
Вчера - 8 человек, сегодня меньше - 6.
Половина из них - тихо идут по вагону или стоят себе в переходе с табличками. На табличках - трагедии одна другой круче. Вполне возможно, что у кого-то это и правда. Но, если видишь это всё чуть ли не по 10 раз в день - христианских чувств не остаётся. Кстати, о христианстве - в воскресенье утром моя пробежка совпала с началом утренней службы в храме в Химках. Так вот, у входа в храм нищих (отнюдь не христианского вида, в том числе) было уже больше, чем прихожан. И многие из них были очень активны - канючили, пытались ухватить за руку и т.п.
И те, что в метро и переходах - половина канючит так, что хоть уши затыкай. "Дооооооооченька..." Манипулируют любыми способами. Иногда очень хочется дать пинка. Как и девочке с шапкой в руках, которая пристаёт во время уличного концерта. Я, кстати, музыкантам денег даю, если не пристают и если мне нравится то, что они играют.
От сумы и тюрьмы не зарекайся - это да, но я и не зарекаюсь, я о другом - насколько просто и обыденно, насколько массово стал образ жизни попрошайки. Причём, именно в сытых городах.
А между тем, и в Минске, и в Москве я заметила одну вещь - очень многие перестали извиняться, если случайно толкнули в транспорте, наступили на ногу, задели локтем.
Вообще говорить стали меньше. Вместо просьбы разрешить пройти или подвинуться - пинок становится нормой. Так и до средневековых грубых нравов скоро деградируем. Там нищие и бродяги тоже отдельным городским классом были, кстати.